Принципы «перекрёстного допроса» для журналистов-расследователей

Перевели пособие, подготовленное Heinrich Böhmke из Fair (Forum for African Investigative Reporters). В нём он переложил основные принципы перекрёстного допроса на «журналистский». Приводим основные тезисы.

***

Журналист-расследователь обычно берётся за историю, в которой склонен верить в какое-либо утверждение. Редко, когда журналист не имеет даже гипотезы о том, что основополагающее утверждение правдоподобно. Обычно он получает отрицание этого утверждения. Дальнейшие действия направлены на оценку, распаковку, развенчание, дискредитацию, опровержение или подтверждение отрицания. Иногда оно оказывается более правдоподобным, чем первоначальное обвинение. В таком случае журналист либо бросает историю, либо меняет её фокус. Оценка правдоподобия — ключевой навык для журналиста. Показывая, что отрицание или обвинение не имеет веса, журналист выявляет ложь.

Несоответствие и противоречие могут возникать либо внутри версий, данных одним и тем же человеком, либо когда собеседники-союзники противоречат друг другу (речь именно о союзниках, потому что противоречия в «показаниях» протагонистов ожидаемы), либо когда озвученная собеседником версия конфликтует с документами или неоспоримыми фактами.

Например, генерал-майор говорит, что полиция использовала на демонстрации только слезоточивый газ, а полковник на месте происшествия заявлял, что были использованы боевые снаряды, потому что полицейские боялись за свою жизнь. Или министр отрицает, что находится в отношениях с господином Х, хотя гостиничные счета указывают на то, что они разделяли комнату.

При этом мелкие противоречия между двумя людьми, не являющиеся значимыми для сути дела, не являются основанием для недоверия источнику.

Частный случай несогласованности называется «отрицательной последовательностью«. В этом случае собеседник вдруг начинает полагаться как на основную защиту на аргументы, о которых почему-то умолчал раньше. Хотя в человеческой природе было бы предъявить их с самого начала. Версия, излагаемая собеседником в таком случае, маловероятна — вероятно, она придумана или составлена уже после события.

Подтверждение происходит, когда другой человек или документ подтверждает версию источника. Самоподтверждение не считается. Например, запись в своём собственном дневнике показывает только согласованность, но не является подтверждением.

Вес подтверждения связан с независимостью или предвзятостью источника подтверждения.  Мать, подтверждающая, что её сын был дома во время ограбления банка, имеет меньшую ценность, чем коллеги, которые клянутся, что подозреваемый был на работе. 

На представления о достоверности также может влиять отсутствие подтверждения в тех случаях, когда оно очевидно ожидается.

Надёжность наблюдений или знаний. Наблюдения часто ошибочны. Это не значит, что им нельзя доверять, но к ним надо отнестись с особой осторожностью. Стоит выяснить, каковы были условия наблюдения — освещение, угол зрения, расстояние, эмоциональные факторы и т.д.. Также стоит понять, достаточны ли знания человека, чтобы верно интепретировать увиденное. Важно выяснить, лично ли он видел или ему сказали.

Например, источник лично засвидетельствовал вербовку детей-солдат или источник сообщил, что жители деревни сказали ему о том, что видели нечто подобное? Или, допустим, источник, «близкий к полицейскому расследованию», знает, что генеральный директор XYZ-Industries является подозреваемым. На чем основано это утверждение? Какие документы видел источник? Как именно он связан со следственной группой? Почему команда делится этой информацией с ним или ей? Если информация не была распространена, каким образом собеседник получил знания?

Иногда есть ожидание того, что история будет следовать устоявшимся (а иногда и проблематично предвзятым) повествовательным линиям. Например, если европейский бизнесмен утверждает, что его попросили дать взятку в Нигерии, некоторые обобщения обеспечат половину «доказательств» этого конкретного утверждения. Однако в реальности доказательствами они считаться не могут.

Подготовка в разговору

Есть заблуждение о том, что хороший перекрестный допрос вытекает из спонтанных приступов красноречия и интуитивного понимания того, какие вопросы задавать. По правде говоря, хороший перекрестный допрос зависит от тщательной подготовки. Ваши способности не могут компенсировать недостаток подготовки.

В контексте нашей темы рассмотрим два типа интервью.

Конфронтационное / обвинительное интервью. Его цель — получить признание или опровергаемое отрицание. Стиль — аналитический или агрессивный, провокационный. Готовясь к нему, вы изучаете официальные документы, отчёты полиции, правительственные отчеты, корпоративные финансовые отчеты и т.д., а также предыдущие публикации с упоминанием собеседника, различные личные и публичные записи и проч. Обычно такие интервью ведутся в режиме on-the-record, реже с анонимными источниками или осведомителями. 

Стоит обратить внимание на следующее:

  • Собеседник отвечает сердито и/или уклончиво.
  • Сказанное противоречит неопровержимым фактам или тому, что говорили союзники.
  • Есть мотив для лжи (финансовая выгода, политическая принадлежность).
  • У собеседника нет знаний из первых рук.
  • Нет подтверждения там, где оно ожидаемо и логично.
  • Нелогичные, неестественные или надуманные объяснения, которые не поддаются здравому смыслу (например, человек в такой ситуации себе так обычно не ведёт)

Исследовательское интервью. Его цель — поиск фактов, получение версии. Стиль — профессиональный, чуткий, заинтересованный, непредвзятый.

  • Выполняйте те же проверки, что и выше, но дважды убедитесь, что вы рассказываете об одной и той же истории.
  • Исследуйте мотивацию / предвзятость.
  • Обращайте внимание на поведение.

Разработка теории

Теория истории в целом состоит из «обвинения» и фактической части.

Подход к обвинительному утверждению в журналистике отличается от того, что принято в юридических кругах. Например, следует учитывать ожидания аудитории и соответствие им уровня доказательств. Например, утверждения «Архиепископ был за рулём в состоянии алкогольного опьянения» и «Популярный политик вёл машину пьяным» потребуют разного уровня доказательств.

Второй уровень адаптации — определение того, что на самом деле является «неправильным действием». В уголовном праве преступления четко определены. В мире общественной морали это не всегда так. Что представляет собой «лицемерие» или «конфликт интересов»? Что представляет собой «драконовская» мера? Что такое свободные, но несправедливые выборы? 

Фактическая часть касается фактов, которые имеются в распоряжении журналиста. Ключевой вопрос: насколько этих фактов достаточно для подтверждения обвинительного утверждения? Например, показывает ли доказательство связь между алмазной шахтой и генералом? Или только между алмазной шахтой и шурином генерала?

Следующий вопрос: насколько утверждения вашего источника правдоподобны. Предположим, ваш источник утверждает, что генерал посещает шахту каждый день и оставляет там мешки долларов. Но что, если этот источник — бывший муж нынешней подруги генерала (исследуйте предвзятость)? Откуда он знает, что в мешках есть деньги (надёжность наблюдения)? Насколько вообще правдоподобно, что генерал получает прибыль таким образом (вероятность)? 

Технология «спрашивания»

  1. Задавайте провокационные вопросы. В провокационном интервью (особенно если вы ведёте его в прямом эфире) вы задаёте вопросы не для того, чтобы получить ответ, а для того, чтобы добиться признания. Вопросы исследовательского интервью в этом случае неуместны и даже опасны. Они делают собеседника источником информации, и интервьюер теряет власть и контроль над ситуацией. Провокационные вопросы даже не обязательно задавать — просто утверждайте факты и ждите реакции (например: «14 октября 2011 года вы заключили контракт с господином Джонни Джейкобсом. Мерсия Джейкобс — ваша сестра. Она замужем за Джонни Джейкобсом. С 2006 года» — скажите всё это без воспросительной интонации, и наслаждайтесь результатом).
  2. Отрежьте пути к отступлению. Многие тщательно спланированные дискредитации потерпели неудачу, потому что собеседник вдруг обнаруживал путь к отступлению, который вы не учли. Прогнозируйте эту возможность, спросив себя: «Если бы я был этим человеком, куда бы я попытался убежать?» Попытайтесь предотвратить бегство.
  3. Не спорьтеЕсли вы начнёте спорить и указывать вашему собеседнику на противоречия в его словах, то предоставите ему прекрасный шанс больше не допускать таких ошибок в разговоре с вами. Сохраните свои выводы о том, почему его утверждение или отрицание неправдоподобно, для публикации, а не для интервью. Вам не нужно выигрывать спор с источником, только с вашим читателем.

И ещё о принципах, заимствованных из адвокатской практики: 

  • Избегайте оценочности, типичной для «жёлтой» журналистики. Ваш собеседник вполне может быть «презренным», но если вы сами так решите, это ослабит вашу историю. Изложите факты, используя правильные и точные описания. Сделайте то же самое в анализе отрицания. Позвольте читателю возмущаться самому. Не увлекайтесь художественостью —  писатель кажется слишком вовлеченным в историю, слишком тенденциозным, чтобы быть убедительным.
  • Учитывайте подготовленность аудитории. Она может не знать каких-то фактов истории, о которых вы прекрасно осведомлены. Использование метафор, интонация новостей также отличаются в разных странах.
  • Не публикуйте утверждения, не имя доказательств. Публикация неопределенных и слабых утверждений в надежде «встряхнуть дерево» — опасная игра. Кроме того, когда само утверждение по сути является слабым, для его отрицания даже не требуется подтверждение (здесь всё пропорционально — на слабое обвинение последует слабое отрицание). 

  • Ваша репутация со временем крепнет. Если пишете истории, которые оказываются, в основном, ложными, будущее вашей работы под большим сомнением. Вам будет сложно получить интервью даже от честных источников, которым нечего скрывать.
  • Думайте, как общество. Помните, что читатель или зритель является последним судьёй значимости утверждения и отрицания. Вы можете быть уверены, что автокатастрофа источника связана с разоблачением его коррупции в многонациональной компании, но широкая общественность, скорее всего, поставит на трагическое совпадение. Если только у вас нет доказательств того, что другой автомобиль оттолкнул его от дороги или вскрытие показало, что он умер от удушения.  

  • Не оценивайте события в чёрно-белых тонах. Некоторые журналисты мнят себя «крестоносцами». Они пишут статьи, последовательно выдвигающие одни и те же обвинения. Про незаконные вырубки, полицейские отряды смерти или дефекты в дизайне автомобилей, приводящие к несчастным случаям. В процессе делают значительные личные и политические инвестиции в заявления, которые делают. Одна сторона в истории становится полностью хорошей, а другая сторона — совсем плохой. Но жизнь не чёрно-белая. Организация, угнетаемая муниципалитетом, вполне может убить политических оппонентов. И хороший журналист-расследователь разоблачает неправильное поведение, а не рисует абсолютного злодея или жертву с нимбом над головой.
  • Больше сочувствия, меньше злости. Если читатель понимает, что у журналиста есть личные «инвестиции» в историю, он теряет доверие. Сердитый, субъективный тон выдает эмоциональные инвестиции. Факты, записанные в мощных деталях, говорят громче, чем проповеди.
  • Репетируйте перед интервью. Не повредит.
  • Имейте план. Подготовьтесь к отрицанию. Будьте готовы к гневу, нетерпению, возмущению, попрошайничеству.
  • Не стесняйтесь. Государственные журналисты СМИ обычно не задают трудных вопросов. Настоящий журналист не может стесняться или быть чрезмерно уважительным, если хочет докопаться до сути истории. Трудные вопросы надо задавать.

***

Источник

,