«А если границы будут закрыты, то мы долго не увидимся, но хотя бы он будет жив»

Впервые, всерьез задумалась о переезде 27 февраля. В первый день войны вообще ничего не понимала. Это что, серьёзно происходит? Потом второй, третий день и вот ощущение несправедливости, беспомощности, опасности, как будто несется лава, а люди вокруг спокойно идут по улицам, обсуждают какие-то другие темы, ходят по магазинам. Я чувствовала себя очень странно.


«Мне хотелось знать, что люди считают. Они тоже в шоке?»
Я висела на телефоне со всеми родными, друзьями, мы все офигевали, мягко говоря, пытались как-то поддержать друг друга и в тоже время попеременно паниковали, что всё пропало.

Мне хотелось со всеми об этом заговаривать: с таксистами, врачами в поликлинике, с соседями. Мне хотелось знать, что люди считают. Они тоже в шоке от наших властей, от начала войны? Также им паршиво и страшно, как мне? Мне хотелось всем кричать и объяснять как обманывает телевидение и как гибнут люди в Украине.
И я начала натыкаться на непонимание
Один раз с таксистом десять первых минут поездки оба сокрушались какой ужас, что война началась и что «бедные люди», а потом выяснилось, что он поддерживает президента и в шоке, что украинские нацисты убивают людей. У меня аж челюсть отвисла. В общем, я столкнулась с непониманием, и от этого стали появляться мысли о том, что надо бежать. Никакого восстания, митингов, майдана, революции не будет. По крайней мере, сейчас.

Мне повезло, что самые близкие — муж, сестра, родители — такого же мнения, что и я. Мужу повезло меньше, его мама очень любит Путина. Но как же я удивилась, когда увидела перемену в близком друге семьи…

В начале войны мы списывались, поддерживали друг друга, но буквально через две недели он изменился. Как будто внутри произошел важный выбор. Он говорил о том, что на Западе тоже пропаганда, что всем нужен наш газ и земля, что он любит Родину, что он останется — что будет со страной, если все нормальные уедут? А потом добавил, что он хотел уехать, но кому он там нужен, там у них своя безработица, работу приличную ему не найти. И тут у меня родилось ощущение, что дело не в газе и не в любви к Родине. Ведь сначала он хотел уехать, сетовал на войну и т. д.

Возможно, человек решает: «А к какому миру я сам принадлежу? Где я смогу зарабатывать?» И если он понимает, что в другой стране будет сложно, и он не справится, то есть большой соблазн перейти на сторону «не всё так однозначно, американцы всё подстроили»

А если человек ощущает себя человеком мира, и у него есть возможность выжить и в другом обществе, то он может признаться себе, что его страна совершает преступление.
«Остановились только, на прощанье обнялись»
А потом появилась информация о мобилизации и я решила, что муж точно должен спасаться, а я с детьми останусь пока дома, у детей нет паспортов. А потом приеду к нему, если будут открыты к тому моменту границы. А если границы будут закрыты, то мы долго не увидимся, но хотя бы он будет жив.

Мы купили один билет ему, это было очень дорого, неудобное время, длиннющий перелёт, и стали появляться новости, что рейсы отменяются один за другим. Билет был на завтра. Мы начали паниковать и стали искать ещё один билет на сегодня, раз десять пытались совершить оплату и оказывалось, что кто-то успевал купить перед нами и приходилось искать новый билет. Время бежало так быстро, каждая секунда имела значение, и в такой панике нашёлся билет с вылетом через три часа. Пока муж вводил данные карты, чтобы оплатить, я вызвала такси, схватила большой рюкзак, побросала туда самое необходимое, и он налету стал быстро натягивать одежду, скручивать зарядки. Остановились только на прощанье, обнялись, и он быстро поехал вниз.

В окно увидела, как он садится. Только бы успеть, только бы успеть на этот рейс и пройти контроль… Если не успел бы, то был запасной вариант с билетом, который купили изначально.



В общем, два дорогущих, супер-неудобных билета на одного человека из разных аэропортов Москвы и оба в Стамбул должны были гарантировать вылет. Потом был допрос пограничника. А куда, а зачем, а давно купил билет? Сегодня?

Пока муж ехал, появилась новость, что карты россиян заблокировали, но он уже это не успел увидеть. Он ехал без наличных денег, только с карточками. С суточной пересадкой в Дубаи. Там-то он и узнал, что карты не работают, когда захотел купить воды и еды в транзите. Это было очень стрессово для обоих.
прошли сутки без еды. Как мы были счастливы, когда муж, НАКОНЕЦ, оказался в Стамбуле и смог поесть!
В этой суматохе он потерял телефон, благо, его вернули через несколько часов. Суета закончилась, теперь предстояло сформулировать план.
«А я была просто рада, что мы вырвались, что мы свободны»
Моя задача в Москве была сделать детям паспорта, сделать себе дополнительный паспорт на десять лет, чтобы долго не обращаться в посольство, сделать всевозможные доверенности, сделать всеё, чтобы не возвращаться долго. А, ну и ещё написать заявление в детском саду, что мы уезжаем на месяц в отпуск. Накануне там просили сделать дома поделку на военную тематику с тем, чтобы за поделку получить классный подарок к школе. Сын очень хотел подарок, но я ему сказала, что куплю подарок сама.

Задача мужа состояла в том, чтобы найти нам жилье на длительный срок, завести счёт, сделать симку, в общем всё организовать, чтобы мы приехали и сразу все вместе подавались на ВНЖ.

Нашу ипотеку выплачивать ещё семь лет. С потерей рублевой зарплаты мы бы не смогли погашать долг, поэтому в срочном режиме, с помощью друзей и родителей, освободили квартиру и сдали её. Сами сняли кладовку, и теперь коробки с нашими вещами лежат там. А квартира приносит деньги, которыми мы можем погашать кредит.

Март прошел очень плодотворно.

Мы с детьми приехали в Стамбул на месяц позже мужа, в самом начале апреля. Сын смотрел в окно машины и спрашивал: «Это уже Турция? А как называются эти деревья?» А я была просто рада, что мы вырвались, что мы свободны, что у нас получилось.
Ощущение, что ты успел выбежать из клетки, в которой закрывается дверь. Счастье, облегчение, свобода
Наши планы менялись, в первые дни войны мы были готовы быть кем угодно в Турции, лишь бы выехать. Потом были мысли — а что, если устроиться в Турции по специальности? Потом мы подумали, что точно хотим жить в стране, где демократия, где уважают права человека и где нет военных действий. Поэтому Турция не подходила.

Мы решили, что будем жить в Турции, пока не найдем работу в любой стране с сильной демократией. И начали рассылать резюме по всему миру. Австралия, Новая Зеландия, Штаты, Канады и, конечно, европейские страны. Больше всего мы хотели в страны ЕС, чтобы быть ближе к семье.

Мы оба с мужем хорошо знаем английский язык. Достаточно хорошо, чтобы на нём общаться и работать в Европе. Также мы готовы выучить новый язык, любой, какой понадобится.

Изначально мы были готовы работать, кем угодно, главное — в свободном обществе. Мы обсуждали, что муж может быть таксистом, я могу быть няней. Потом подумали — а почему бы не попробовать работать по специальности? Муж финансист, ищет работу на английском языке по специальности, я занималась интерьерами и фотографией в своём городе. Как минимум, точно смогу работать фотографом сразу, а после местного образования — смогу вернуться к интерьерам. Это реалистичный план, думаю.
«И детей своих я бы хотела научить не тому, какие мы особенные и как нам завидует весь мир»
Я оставила в России родителей, это самое ценное, есть мечта однажды их перевезти тоже, когда будем понимать, где мы останемся. А из материального, у нас квартира в ипотеке, которую мы очень долго ждали и долго делали ремонт и успели прожить там меньше года. Бессмысленно всё это было — и ремонт, и ипотека. Столько было вложено сил, а всё оказалось бессмысленным.

По-настоящему я скучаю по местам моего детства, по паркам и улочкам, где гуляли с бабушкой, по бульвару, где каждый вечер я гуляла с нашей собакой, по всем местам моего детства, мне так хочется это всё показать моим детям и иметь возможность туда приезжать иногда

Прошло ровно 4 месяца, как я в Турции. Война продолжается, я поняла, что многие её поддерживают, этот факт меня шокировал и продолжает шокировать каждый раз, когда я узнаю про кого-то из знакомых или дальних знакомых, кто хоть как-то это оправдывает. Когда человек заводит речь про двуполярный мир и плохой развратный запад я понимаю, что общего с этим человеком у меня нет ничего. Что именно этого я и хочу избежать, я хочу жить в обществе, где люди эмпатичны, где люди толерантны к различиям, где безопасно по-своему думать, по-своему выглядеть, где круто соблюдать правила общественного устройства, а давать взятку — зашквар.

Я хочу жить в разнообразном обществе, где люди могут не бояться быть собой, высказываться, проявляться. И детей своих я бы хотела научить именно этому, а не тому, какие мы особенные и как нам завидует весь мир. Я не хочу разделений на свои / не свои. Каждый человек — отдельная личность, к которому стоит подходить индивидуально, а не относить к группе по национальному признаку.
«Я верю, что однажды вернусь»
Для нас выезд из России — это был бег из западни. У меня четкая ассоциация, что Россия сейчас — это клетка с агрессором внутри. Либо ты жертва и прогибаешься, терпишь побои и унижения, либо ты бежишь. Непонятно, почему несогласие делает тебя врагом. Но постепенно это задевает всё меньше и меньше.

В Турции мне комфортно говорить, откуда я, люди тут позитивно настроены к нам, так же, как и к украинцам. Но с русскоговорящими украинцами я испытываю стыд за то, откуда я, и мне важно в начале беседы обозначить свою позицию, чтобы снять напряжение и показать, что не все русские это поддерживают. Вижу, что и им важно это знать. У них своя травма, им больно видеть, как люди могут радоваться, с флагами и буквами Z на щеках, когда они теряют своих родных, свой дом, свою жизнь.

Я часто представляю возвращение. Хотя бы в гости к родителям. Для этого должна закончиться война, должен пасть режим, должно быть разочарование в обществе, должны наступить «новые девяностые», когда прошлые идеалы были уничтожены и когда появилась свобода и надежда.

Я верю, что однажды вернусь. Возможно, это будет нескоро, лет через тридцать или пятьдесят. Но такой момент настанет, а у меня будет мотив вести здоровый образ жизни, чтобы прожить долгую жизнь и вернуться на бульвар, где бабушка катала меня на деревянных качелях.
Записал и отредактировал Владимир Соколов
Сверстала Анастасия Сечина. Рисунки Макса Сечина