«Мы же не стали русскими вдруг, от того, что получили российские паспорта в 2014 году»

24 февраля я, конечно, впал в ступор. Была депрессия, принятие. Я созванивался, списывался с друзьями в Украине и вообще не понимал, как жить дальше, что с этим делать. Мы-то в Крыму все с украинскими паспортами до сих пор. Они лежат, мы ими не пользуемся. Мы же не стали русскими вдруг, от того, что получили российские паспорта в 2014 году.


«А я, блядь, кто?»
Оказалось, что нам нельзя говорить об этом (о войне), нельзя скорбеть о погибших. «А чего это ты хохлов жалеешь? Ты вообще кто такой? А ну-ка давай посмотрим чем ты живёшь, что там у тебя с налогами. А давай заглянем в твой компьютер. Сидишь, не высовываешься, молчишь?»

Где-то с начала пандемии я осознанно решил сократить свои оффлайн-проекты и уйти в онлайн. Я толком не знал, зачем это делаю. Наверное, из-за желания поменьше общаться с людьми из-за опасности заразиться [коронавирусом]. Так или иначе, ковидные ограничения отменили, а этот внутренний тренд остался. Мой последний оффлайн-проект закончился в августе 2022 года, и новые я не брал.

В начале июня я просто уехал из страны на три недели попутешествовать, поработать на удалёнке, где-то в другом месте. Зашло. Понравилось. И когда объявили мобилизацию, я понял, что всё, больше терпеть нельзя. Решение об отъезде было принято за пятнадцать минут. Я не представлял себе, как мне в военкомате скажут — иди, стреляй украинцев. А я, блядь, кто?
Кинул два рюкзака с вещами в машину — по минимуму, чтобы не выглядеть эмигрантом, и педаль в пол
Через несколько дней я уже стоял на границе с Казахстаном. Утащил с собой брата с его семьёй. Он не хотел, упирался. Его жена вообще не понимала, зачем это всё. Мы ей предлагали приехать потом, когда мы там, в Казахстане, обустроимся. Но она сказала «нет», повела себя, как жена декабриста. Сказала — если ехать, то вместе.
«Сейчас протокол составлю, разверну и никуда ты не поедешь!»
Ну и в итоге мы на казахской границе со стороны Астрахани. Встали в очередь. Она была длинной и не двигалась. Через какое-то время мы поняли, что иногда она двигается за счёт машин, которые выбывают из очереди. Прогулялись до конца и поняли, что люди по каким-то козьим тропам объезжают эту очередь и становятся вперёд.

Оказалось, что есть «карусель» — местные водилы набирают людей, провозят через границу, возвращаются и снова становятся в начало очереди. Берут по 100 тысяч с человека.

В первую же ночь, которую мы провели в этой очереди, была драка, кого-то порезали. После этого приехала куча полиции, эфэсбешников. Местных, с тридцатым регионом, стали просто выкидывать из очереди, и она начала двигаться. В какой-то момент мы тоже срезали около двух километров по козьим тропам. Совесть, конечно, мучала. Но в машине годовалый ребёнок, и нам местный «дэпээсник» сказал, что это не повод пропускать нас вперёд

Мы четыре дня и простояли. Появлялись люди, которые ставили палатки на обочине и бесплатно поили нас чаем. Но этих людей быстро прогнали местные. И после этого сами стали возить чай и еду. За деньги. А волонтёров просто прогоняли.

Однажды просто остановилась девушка, сказала «Вот вам булка хлеба». Я сказал: «Спасибо, у нас всё есть, не надо». Она сказала: «Нет-нет, держите, это бесплатно». Оставила нам булку хлеба, которую мы уже в Казахстане съели. Такой странный баланс: одни отдают последнее, а другие готовы их за это убить просто потому что это мешает им заработать.

Границу прошли быстро. Нас вообще ни о чём не спрашивали. Мы взяли попутчиков уже перед воротами КПП. Это были парень с девушкой из Дагестана. Парень не хотел воевать. У него свой автосервис где-то в Дагестане остался. Мы с них взяли по минимуму — пять тысяч с человека, с учётом того, что довезём до Атырау. Это триста километров.

В нейтральной зоне со стороны наших «органов» очень агрессивное отношение: «Чего ты тут встал? Здесь нельзя стоять!». Остановился на знаке «Стоп. Контроль». Пограничник меня видел, но не подал виду. Я начинаю трогаться, и тут он меня «замечает» и опять агрессия: «Куда ты поехал? Ты что, правил не знаешь? Что значит этот знак? Сдавай назад!». Я спрашиваю: «Что, надо просто этот билетик показать, что нас четверо в машине? Так на, смотри. Что ещё?» Опять волна агрессии: «Почему у тебя регистратор пишет? Не знаешь, что нельзя? Давай форматируй, а то сейчас протокол составлю, разверну и никуда ты не поедешь!».

Вообще в последние полгода, при любом общении с представителями госорганов я должен либо оправдываться, либо о чём-то просить. Просто так ничего не работает и это, пожалуй, главная причина, по которой в Россию не хочется возвращаться.
«На их улице перевернулся грузовик с пряниками»
Выехали уже на казахскую сторону, через мост, и дагестанец выдохнул со словами «Всё, свобода!». Я говорю: «Молчи, нас ещё в Казахстан не впустили». Но в Казахстане всё оказалось проще. Спокойно прошли границу. Приветливые, общительные пограничники. Спрашивали: «А что, у вас правда война?». Заигрывали с нашими девчонками (смеётся), но вели себя максимально корректно.
После границы Казахстана нас тут же окружили местные, которые предлагали поменять деньги, симки и так далее
Семь тенге за рубль — не самый хороший, но и не самый плохой курс. Sim-карту, зарегистрированную на местного, нам продали за пятьсот рублей. Ещё за тысячу рублей мне её тут же пополнили на пять тысяч тенге. Ну, это главное наимелово было, потому что курс — семь.

Я и потом смотрел на это и думал, что это не пахнет свободой. Это пахнет большим наимеловом. На рынке нам завышают цены и отводят глаза. На квартиры завышают цены и отводят глаза. Везде, где цены не написаны на ценниках, нас старались обмануть.

После пересечения границы мы встретили местного, который предложил переночевать у него дома за пять тысяч рублей. Там было три комнаты. Нас это устраивало, хотя для Казахстана, на самом деле, это дорого. Утром мы собирались ехать дальше. Но у машины сломалась коробка, разлетелся подшипник вала. Как мы выяснили потом, такие коробки разваливаются в пробках, вроде той, в которой мы стояли на границе. Четыре дня в пробке машину добили. И мы остались ещё на сутки. Десять тысяч рублей от наших друзей из Дагестана помогли переночевать эти два дня. У меня оставались десять тысяч рублей наличными. У брата ещё около тридцати. Это все деньги, которые были на руках.

Эмоций не было. Не было ни сил, ни времени на эмоции, так вот. Есть проблема — ищем решение. Горизонт планирования: просто едем дальше

Поймали эвакуатор. Он отвёз машину в Атырау. Туда уже нам родственники перевели денег на ремонт. Ремонт обошёлся где-то в пятьдесят тысяч рублей. Это недорого, в России бы вышло в восемьдесят-девяносто тысяч. Жили в Атырау два дня. Хозяйка квартиры брала с нас двадцать тысяч тенге в сутки. Тоже отводила глаза, потому что таких цен не существует. За семьдесят-сто тысяч тенге «двушка» снималась на месяц в Атырау до того, как «понаехали» русские. А тут, блин, местные просто поняли, что привалило счастье, на их улице перевернулся грузовик с пряниками. Мне рассказывали истории, когда местные выгоняли своих арендаторов казахов для того, чтобы отдать квартиру русским, но за тройную цену.

В итоге, мы доехали до посёлка, где родственники, через знакомых, нашли нам дом с невысокой арендной платой. Условия здесь… Ну, туалет на улице. Но тут мы можем работать. Я и брат, на удалёнке. Какие-то бытовые вопросы решаем, живём спокойно. В дальнейшем планируем переехать в другой город, где теплее. В квартиру. Но отсюда нас никто не гонит.

К нам нормально относятся все, кроме тех, кто на нас зарабатывает. Доходит до того, что я покупаю лампочку в магазине, на которой ценник 650 тенге, а на кассе мне говорят — 900 тенге. Я говорю — а вот ценник. Они — а, точно! Не прокатило.

Казахи, которых мы встречаем, часто с юмором. Со своеобразным. Например, участковый, который пришёл к нам знакомиться (мы же официально зарегистрировались, он обязан проверить), сказал, что нам надо учить казахский язык. Якобы он учится за десять дней.

Когда нас ДПС в Атырау остановила, полицейский спросил о цели визита. Я сказал — туризм. «Дэпээсник» сказал: «Что ты врёшь, у нас нет туризма». Я сказал: «Так вынужденный [туризм]». «А, — говорит, — успел, проскочил!» Похлопал по плечу. Говорит: «Номера протри и езжай».
«Тут свой менталитет, свои обычаи»
У меня нет ощущения, что я уехал надолго. Я продолжаю жить по московскому времени. Поскольку у меня российские проекты, я не чувствую себя уехавшим… выехавшим. Я временно отсутствую, хотя уже почти месяц прошёл. В голове перестроения на то, что я здесь надолго, не произошло. У брата — тоже. У его жены ощущение туристической поездки. Она, по-видимому, тоже не осознаёт, что мы здесь на год или больше. Я это понимаю, но ещё не принял.

Дома остались друзья, родственники, родители. Мы со всеми общаемся онлайн, поэтому нет ощущения, что мы расстались надолго. Бытовой комфорт дома, конечно, повыше. Нет заведений, в которых мы привыкли бывать. Есть парк, обосранный коровами. Ну, как бы, так всё здесь. Мы, конечно, без претензий. Тут свой менталитет, свои обычаи. Даже когда снимаем квартиру, где нет кроватей, мы к этому нормально относимся. Ну да, приходится спать на полу. Здесь все так спят.

В моём окружении нет ни оного человека, который назвал бы меня трусом или предателем. Все относятся с пониманием. Даже те, кто работает в госорганах. Когда кто-то пишет в интернет-форумах про трусов, предателей и крыс, бегущих с корабля, у меня единственный вопрос: «А ты почему не в окопе?»

Здесь часто встречаются машины с 82-ым, крымским регионом на номерах. Хочется подойти и спросить как, за что они в 2014 году голосовали. Поязвить хочется в такие моменты. В остальном… Все люди, все всё понимают.

На вопрос «Откуда ты?» я обычно отвечаю, что из Краснодара. Потому что, во-первых, Казахстан не признал Крым российским, и на вопрос «Почему ты с российским паспортом?» придётся отвечать. Во-вторых, казахи знают где Краснодар, но не знают, где Крым. Так проще объяснить, откуда я.
«Полуостров должен стать убежищем для всех, а не яблоком раздора»
Для того, чтобы я захотел вернуться в Россию, должна закончиться война, как минимум. И я должен понимать, что смогу выехать, если захочу, что не будет железного занавеса. Что я вернусь в свободную страну, а не в страну, где ты должен доказать, что имеешь право куда-то выезжать. Я должен чувствовать себя свободным. Не думаю, что в России в ближайшие годы наступят такие времена.

Вопрос ещё в том, вернусь ли я в российский Крым или в украинский Крым. Я сейчас в подвешенном состоянии. Если Крым станет украинским, и я туда вернусь, как меня там встретят? Как ко мне теперь в Украине отнесутся? Я же взял русский паспорт. Для них я уже предатель. Я же не пошёл воевать с русскими. Большой вопрос, куда теперь возвращаться и как.
Какие-то прогнозы делать сейчас тяжело
Всё это может затянуться на несколько лет. Я не верю в то, что Россия может победить в этой войне. Она может дальше закидывать Украину «Калибрами», иранскими дронами, но это не решает вопрос с украинскими военными, которые продолжат сопротивляться, перейдут к тактике партизанской войны. Сложно понять, когда и чем это всё закончится. Есть ощущение, что битва за Херсон всё решит. Либо Россия начнёт окапываться по эту сторону Днепра, либо, взяв Херсон, Украина пойдёт на Крым.

В Крыму моей мечты никто не занимается переделом собственности после обретения власти. Нет частных территорий вдоль береговой линии и нет никаких заборов. Нет никаких военных баз. Остался Крымский мост, и можно спокойно путешествовать как в Россию, так и в Украину. Из Украины идёт вода по Северо-крымскому каналу. Из России — газ.

Крым живёт за счёт финансового туризма, земледелия. Кругом заповедники, куда туристам доступ закрыт нахуй. Думаю, полуостров должен стать офшором. Потому что с Украиной не смирится население, а с Россией не смирится Украина. Нужен крымский паспорт. Полуостров должен стать убежищем для всех, а не яблоком раздора.

Если Украина вернёт Крым, мы получим хуй знает что. Какими будут фильтрации и люстрации? Кого посадят и хватит ли лагерей? Кто сбежит? Какими будут условия для тех, кто останется? Опять учить украинский язык? Сдать российский паспорт, который давал определённые возможности в плане работы, которой нет в Украине? Обложат нашу зарплату допналогами за войну? Выселят насильно? Устроят передел элитной недвижимости? Хочется всю эту хуйню пропустить, промотать вперёд. Я видел всё это в 2014 году, нет моральных сил проживать это снова. Никому не станет легче. Я пока боюсь смотреть в будущее Крыма, оно мне точно не понравится.
Записал и отредактировал Владимир Соколов
Сверстала Анастасия Сечина. Рисунки Макса Сечина
!
Мнение героев проекта может не совпадать с мнением его авторов