«Я поняла - нужно куда-то вырваться на время, чтобы оказаться за пределами этой реальности»

Первые мысли о переезде появились давно, лет десять назад или чуть раньше. Но тогда это были просто мысли, уезжать не хотелось. Да, достали лужи и грязь, бюрократия, отписки, болото во всех сферах, но всё ещё казалось, что ты можешь что-то сделать. И ты делал, сутки напролёт. И получалось, что это занимало всю твою жизнь, потому что ты и как журналист пытался со всем этим бороться, и как житель.


«В какой-то момент уже стало невозможно»
И ты делал, сутки напролет. И получалось, что это занимало всю твою жизнь, потому что ты и как журналист пытался со всем этим бороться, и как житель. Я сейчас пытаюсь вспомнить, как я отдыхала, и понимаю, что кроме недельных поездок куда-нибудь в отпуск — никак. Просто желающих работать в независимой журналистике в регионе почти не было, из-за этого объём работы для тех, кто в ней остался, был нереальным.

На моих коллег в разных регионах России стали заводить дела, меня вызывали в правоохранительные органы из-за опубликованных материалов, стали появляться мысли, что всё было зря.

А ещё все эти новые законодательные ограничения для СМИ, когда иногда на проверку наличия звёздочек в тексте уходило больше времени, чем на сам текст

Как бы мы ни были близки с моими бывшими региональными коллегами и несмотря на то, что мы и сейчас в дружеских отношениях, и они для меня так же важны, как и раньше, я понимаю, что сейчас, дойди дело до чего-то жизненно важного (а именно такой для меня является журналистика), я не смогу найти полной поддержки даже у них. Я могу предполагать это, поскольку раньше, когда мы ещё работали вместе, они не всегда меня поддерживали, когда речь шла о полной независимости от местных властей.

Не могу говорить, что они были неправы — просто их выбор отличался от моего. Из-за этого у меня не стало уверенности, что меня бы стали поддерживать в моем городе, когда репрессии усилились. Это было одним из ключевых факторов при принятии решения об отъезде — ощущение, будто я осталась на этом поле в своём городе одна. Это было горько и больно, но пришлось принять как факт. Ирония судьбы: для меня как журналиста важны факты, и этот факт работал против меня, нужно было как-то с ним смириться.
В тот момент, когда я поняла, что выгорела, было уже поздно — банальный недельный отдых не помогал
Точкой невозврата стали обыски у независимых журналистов и активистов в разных регионах России, задержания на митингах тех, кто ничего не нарушал. Я жила в постоянном напряжении, что придут и ко мне. Я не перестала из-за этого меньше работать, не перестала открыто писать о проблемах, я просто не могла по-другому. Но в какой-то момент уже стало невозможно — постоянная бессонница, усталость, нехватка сил на то, чем хотелось заниматься. Замкнутый круг. Я поняла, что нужно куда-то вырваться на время, куда-то подальше, чтобы оказаться за пределами этой реальности, чтобы спокойно подумать. Это было начало 2021 года, к концу года мы уехали.
«Вдруг поняла, что пропала бессонница»
В первые дни [после переезда] почему-то вообще не было никаких мыслей. Пустота. Были заняты поиском постоянного жилья для съёма (сначала жили во временном, откуда нужно было съехать). На самом деле, это было в каком-то смысле дико для меня — быть в своем любимом европейском городе и не чувствовать ничего. Как будто накрыло вакуумом.

Самая первая мысль, которая меня поразила спустя недели две пребывания в другой стране — я вдруг поняла, что пропала бессонница. Пропала внезапно.
У меня больше не было мыслей о том, что кто-то позвонит в дверь
Это ощущение спокойствия и безопасности появилось буквально на физическом уровне.

Поскольку уезжали мы без каких-то долгосрочных планов, то о перспективах не думали. Уезжали на год, и что будет дальше, не знали и не знаем до сих пор. Как и не знаем, останемся ли мы тут или уедем куда-то ещё. Это сложно, никогда раньше не жила, не зная, где буду в следующем году.

Круг общения изменился частично, потому что со многими знакомыми и раньше успевала общаться только онлайн, даже живя с ними в одном городе. Но живого общения стало не хватать, это тяжело.

В России остался любимый город, а в нём — люди, с которыми мне было хорошо. Правда, их очень мало, некоторые тоже уехали за последние лет десять. Всё остальное — не так жизненно важно

В финансовом плане стало сложнее, потому что я пока без постоянной работы, плюс приходится снимать квартиру, а дома мы жили в своей и там была работа. Если сравнивать с провинциальным городом, где мы жили, то аренда здесь намного дороже, а если с Москвой, то цены ниже. Я, конечно, сравниваю с родным городом, поэтому — дорого.

Пока справляемся, муж работает. В целом, мне кажется, то, как человек себя ощущает после переезда, во многом зависит от его ожиданий. Если человек поехал куда-то из-за того, что там, как он думал, какая-то идеальная жизнь, то, наверное, ему в нашей ситуации было бы сложнее. Но мы были готовы к сложностям, мы ведь уезжали не к чему-то, а от чего-то. Здесь к тебе домой не могут прийти с обыском, если ты ничего не нарушил, и для меня это главное, это важнее финансов.
«Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть»
По поводу отношения к происходящему у нас не было ни с кем из родных жёстких споров. Большинство из близких, оставшихся в России, вообще не имеют четкого мнения о том, что происходит. Был момент, когда с пожилой родственницей была близка к спору, но вовремя остановилась, споры никому не облегчат жизнь. Общаемся редко, стараюсь не затрагивать эту тему, но иногда рассказываю ей какие-нибудь доказанные факты или то, что вижу сама, и она начинает сомневаться, что уже неплохо (обычно она смотрит российское ТВ).

К решению о переезде родственники относятся нормально, поскольку считают, что каждый человек сам выбирает, где ему жить. Люди ведь и раньше переезжали, и не только из России, это нормальный процесс.

С момента отъезда прошло больше семи месяцев. Переломный момент — война с Украиной. Всё раскололось на до и после. Пожалуй, война и её последствия больше других аспектов убедили в том, что решение об отъезде было верным.

Мне кажется, вернее было бы назвать эту дислокацию вынужденным отъездом. У нас позади столько лет, когда мы могли уехать из страны гораздо легче, чем это получилось сейчас. Могли бы к этому времени уже обустроиться и жить другой жизнью. Но уезжать не хотелось. В итоге решили попробовать. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть.

Обвинения в предательстве Родины абсолютно не трогают.

Бессмысленно и глупо отвечать людям, у которых не работают в голове логические связи, отсутствует критическое мышление. Многие из них даже за рубежом никогда не были, но при этом пишут, что «там всё гниет»

На вопрос «Откуда ты?» спокойно отвечаю, что я из России. Страна — не равно государство. Я люблю Россию, но не понимаю, например, как можно гордиться своей национальностью или жалеть о ней. Гордиться можно тем, чего ты добился сам, а жалеть можно о том, чего ты не смог добиться, а как можно испытывать гордость от того или жалеть о том, что тебе дано от рождения и от тебя никак не зависело? Человек — это то, каким он стал, а не то, в какой стране он родился.
«Как минимум, я должна понимать, что моя работа нужна людям»
Проблемы в быту здесь есть, как и в России, просто они другие — иногда что-то сложнее решить из-за незнания местного языка. Например, ты не можешь позвонить в службу доставки и что-то уточнить, если сотрудник на том конце провода не знает английского, выбирать врачей тоже пока можно только из тех, кто говорит по-русски или по-английски. Естественно, мы были к этому готовы. А после того, как в России в последние месяцы на многое выросли цены, здесь даже дешевле покупать и продукты, и одежду, особенно с учётом акций.
иногда знакомые присылают фото с ценниками в нашем родном городе, и я с удивлением понимаю, что там теперь некоторые продукты дороже, чем здесь
Если пофантазировать [про Россию будущего], в России должно поменяться отношение большего числа людей к самим себе и месту, где они живут. Людям надо осознать, почему права человека — это важно для каждого из них в любой сфере жизни. И почему независимые СМИ — неотъемлемая часть любого здорового общества. Сейчас большая часть жителей России себя не уважают, они предпочитают выживать, а не жить. Пока это не поменяется, не поменяется ничего. Я не говорю об изменениях в законодательстве и сроках президента, потому что всё это возможно лишь тогда, когда сами жители этого захотят.

Чтобы захотеть вернуться, как минимум, я должна понимать, что моя работа нужна людям. Я не говорю про всех, но хотя бы, для начала, какой-то ощутимой части населения.

Вот знай я, допустим, что моя работа нужна хотя бы трети города настолько, что если меня задержат, то они ринутся меня защищать, то другое дело, конечно.

Но это далеко от действительности. Более того, многие люди считают, что они могут оставаться анонимными, чтобы не потерять работу, а я должна защищать их права, потому что «мне ничего не грозит». Это я о реальных диалогах рассказываю. И это были мужчины! Настолько тяжело смотреть сколько людей, оказывается, не являются людьми, что хочется просто этого не видеть. Сейчас я вижу, что большинству людей в России и в моем городе независимая журналистика не нужна.

Если честно, не знаю смогу ли вернуться. Но допускаю такой вариант хотя бы потому, что не знаю, что будет завтра.
Записал и отредактировал Владимир Соколов
Сверстала Анастасия Сечина. Рисунки Макса Сечина
!
Мнение героев проекта может не совпадать с мнением его авторов