«Кто-то должен говорить правду, хотя бы ради разнообразия»

Павел Селуков — один из соучредителей «Четвёртого сектора». Он не журналист-расследователь, скорее — публицист, колумнист, совершенно случайно попавший в журналистику (по образованию — автослесарь). И амбиции писательские у него сильнее журналистских.

Мы познакомились, когда вместе сотрудничали с интернет-журналом «Звезда». Человек оказался близким по духу, потому и пригласили стать одним из «отцов-основателей» новой общественной организации. Паша стал. Объясняет свою мотивацию просто: «Независимые СМИ и журналистские расследования — это важно. Кто-то же должен говорить правду, хотя бы ради разнообразия».

Поговорили с ним о роли православной реформации в жизни, проекте «Преодоление» и фейсбучном черновике.

⏳ Время на прочтение: ≈3 минуты

— Как тебя занесло в журналистику?

Всё началось с пространного комментария, который я оставил под статьей: «Где она — великая русская православная реформация?» на сайте Пермской гражданской палаты. Со мной связался Игорь Аверкиев и предложил съездить в Ныроб — провести «что-то вроде журналистского расследования». Расследование получилось так себе, однако очерки вышли неплохими. Собственно, именно тогда я понял, что журналистика в чистом виде меня не привлекает.

— В «Звезде» у тебя выходили, в основном, истории людей, пересказанные в форме монологов. Как они добывались? С чем были сложности?

Проект «Преодоление» родился как раз из крена в художественную сторону. Я искал интересных персонажей с непростой судьбой, брал у них подробные трехчасовые интервью, а потом рассказывал их истории от первого лица. Прямая человеческая речь давала больше стилистического простора, и это мне нравилось. Героев я искал с помощью «сарафанного радио».

Интервью проходили тяжеловато. Погружать людей в неприятные, горькие, стыдные воспоминания, заставлять их припоминать подробности, проговаривать вслух наиболее трагичные моменты биографии — непросто.

Ответвлением проекта «Преодоление» стал материал про колонию особого режима. Я провёл там Рождественские праздники, поиграл с заключенными в настольный теннис и попытался их понять. Собственно, я поехал туда для того, чтобы рассказать большому миру о том, как живут особо опасные преступники в особо охраняемой зоне. О чём они мечтают, куда стремятся, как живут и на что надеются.

— Ты много пишешь в фейсбуке. Даже очень много. Кажется, уже сформировал свой пул поклонников. Как можно назвать твой жанр? Насколько это твоя личная история, а насколько «фантазии на тему» от имени лирического героя?

Не секрет, что у меня есть некоторые литературные амбиции. В этом смысле Фейсбук — мой черновик. Я пишу туда ради обратной связи, которая помогает избегать «башни из чёрного дерева».

Что касается жанра моих творческих поделок, то я об этом никогда не задумывался. Почему пишу про это и именно вот так — не знаю. Также неважно, реальные я рассказываю истории или нет. Главное, чтобы они были интересными читателю. Реализм здесь — дело десятое.

— Среди постов попадаются заметки по актуальной повестке. В них сквозит, с одной стороны, неприятие действующего режима, а с другой стороны, и критика в адрес оппозиции. И как же идентифицировать твои взгляды?

Я не левый, я не правый. В известной степени, мне просто претит сектантство. На мой взгляд, и консерваторы, и либералы впали именно в него, и я пытаюсь обратить на это их внимание. В политике мне не хватает гражданского общества, без которого политика мало напоминает себя.