Когда-то за свои идеологически невыдержанные публикации получала выговоры. Потом вместе с мужем стояла у истоков создания первой пермской независимой газеты «Пермские новости». Лауреат премии им. Артёма Боровика «Честь. Мужество. Мастерство». Сегодня продолжает работать как журналист-фрилансер и считает, что учиться новому никогда не поздно.

⏳ Время на прочтение: ≈5 минут

— Как вас «занесло» в журналистику?

— С детства мечтала стать писателем, писала стихи и рассказы, по-детски нелепые, конечно. Думала. что журналисты — тоже писатели.

— Учились на журналиста?

— В 7‑м классе говорила своим друзьям: окончу 10 классов и поступлю в МГУ. Хранила журнал «Огонёк», на обложке которого был снимок строящегося корпуса университета на Ленинских горах. Увы, в 14 лет по настоятельной просьбе мамы (не было средств учить меня 10 классов, а затем в вузе) пришлось поступать в машиностроительный техникум, где давали стипендию. Кстати, не пожалела: учебная группа в техникуме была намного продвинутее нашего школьного класса, мы выпускали свой рукописный литературный журнал, много говорили о том, что происходит в стране — а происходила «Хрущевская оттепель».

После техникума три года отработала в конструкторском бюро машиностроительного завода в Орске Оренбургской области, а потом таки поступила на журфак Уральского госуниверститета. Группа подобралась интересная. И был среди интересных мой будущий муж Александр Калих. Создали семью на 2‑м курсе. На третьем родили первого сына Михаила.

После окончания поехали по направлению в «молодёжку» Кирова. Там почти не заметили, как закончилась «оттепель». Чехословацике события, собрание журналистов… Меня вызвали. Говорите, мол, что думаете. Я: «Думаю, что наши военные должны срочно вернуться домой». Больше ничего не сказала, но и за это получила выговор по комсомольской линии.

Отработав в Кирове 3 года, переехали в Пермь по зову нашего друга Олега Даусона, ставшего главным редактором пермской «молодёжки». Работали в отделах почти не связанных с советской пропагандой: муж — в строительном, я — в отделе науки и учебных заведений. Но и там умудрялись написать нечто, за что получали выговоры.

— Удавалось ли добиваться чего-то, изменять что-то с помощью публикаций?

— Самое главное, чего удалось добиться: ГКЧП не победило, в России появилась альтернативная гражданская служба, Министр обороны под нажимом правозащитных организации издал приказ о запрете использования подневольного труда военнослужащих (хотя они его нарушают).

— Чем занимаетесь сейчас? Почему решили присоединиться к неформальному сообществу «Четвёртого сектора»?

— Занимаюсь тем же, чем и почти всю жизнь: журналистикой (теперь как фрилансер) и защитой прав человека. Пишу постоянно, публикуюсь там, где получится. В последнее время это газета «Вестник «Мемориала» и сайт «Мемориала». На сайте последние материалы «Военкомов надо тренировать», «Спасение рядового Санникова». В “Вестнике ‚Мемориала‘: ‚АГСные Соловки‘. ‚Ложки несвободы‘.

Сообщество ‚Четвёртый сектор‘ близко мне по духу.

— В переписке вы написали, что не прочь ‚тряхнуть стариной‘. О чём хочется писать и зачем?

— Журналистикой расследовательской в полном смысле этого слова в последнее время не занимаюсь, так как пока не знаю, какое издание возьмется это публиковать. Но ‚тряхнуть стариной‘ и правда хочется. Во-первых, потому что есть темы. Во-вторых, потому что есть надежда с помощью ‚Четвёртого сектора‘ получить новые профессиональные знания и навыки. Учиться никогда не поздно.

— Вы писали также, что хотите поделиться вашим ‚методом‘. В чём суть?

— Оригинальность моего метода, на мой взгляд, заключалась в использовании детективных элементов: например, проникновение в военную часть с помощью превращения в ‚тётю‘ военнослужащего или под видом участника съемочной группы.

Мои материалы не в чистом виде расследовательская журналистика, поэтому и хочу попробовать посовершенствоваться.

— Часть ваших текстов написана в сказочной стилизации. Почему так?

— Сказочная стилизация появилась при подготовке материала для книги ‚Лишний солдат‘. До этого он публиковался в газете ‚Пермские новости‘ в ином стиле, и в нём было много всяких цитат и цифр. Но составителю книги Анне Бердичевской показался этот стиль скучным, и она попросила сделать его сказочным. А тот, который был опубликован в ‚Пермских новостях‘, не сохранился.

— Кто являлся источником информации в ваших публикациях?

— Чаще всего, люди, которых я защищаю

— В вашем случае смешиваются журналистика и правозащита. Не считаете ли вы, что это может повлиять на объективность позиции?

— Правозащитный активизм ни в коем-случае не влияет на объективность моей позиции.

— Говорите ли вы с ‚негативными‘ персонажами публикаций?

— Обязательно. Но не обязательно отражаю это в публикации.

— Все ваши тексты содержат личные оценки и так называемое ‚моралите‘. Их можно назвать авторскими колонками с элементами расследования. Большинство современных редакторов не согласились бы так смешивать жанры. Вы считаете это возможным. Почему?

— Да, согласна. Я бы хотела писать в чисто расследовательском жанре. Но во многих изданиях, в том числе и в любимой мной ‚Новой‘, жанры смешиваются…

Сейчас готовлю материал по теме ‚Как на протяжении советского времени власть формировала человека через обязательную воинскую службу‘. Мой доклад на эту тему включен в программу научно-практической конференции ‚Духовные итоги революции в России: коллективный человек и трагедия личности‘.

— Чего вам не хватает в современной журналистике сегодня?

— Вот как раз глубины и не хватает

— С какими иллюзиями, по-вашему, важно расстаться журналисту-расследователю?

— Ох, как трудно ответить на этот вопрос… Иллюзия главная и опасная: что мои публикации изменят мир. Но ведь без неё невозможно быть журналистом!