«Амбиции у меня были простые: набить руку, собрать портфолио и однажды пробиться в любимый “Дождь”»

Мы попросили бывших сотрудников провластных медиа и СМИ с государственным участием поделиться своими историями. Многие откликнулись, спасибо вам. Публикуем истории тех, кто ушел.

Герой четвертого выпуска — Женя Коноплин, журналист башкортостанского издания «Аспекты». Работал на телеканалах БСТ (Башкирское Спутниковое Телевидение) и РБК-Уфа. Ушел спустя два с половиной года.

О выборе места работы

— Я работал на авиационном заводе в Уфе после окончания авиационного университета. Это была семейная династия, поэтому вырваться было непросто. Но когда прячешься с телефоном, чтобы в очередной раз посмотреть интервью, расследование или выпуск «Намедни», становится понятно — рано или поздно придется делать выбор.

В Уфе я часто выступал со стихами, занимался студенческим медиа, и однажды меня позвали на разговор в местный телецентр. Там довольно убедительно описали перспективы словами: «Ты будешь звездой». Сказано это было руководством канала — и звучало внушительно. В общем, я сбежал с завода.

Амбиции были простые: набить руку, собрать портфолио и однажды пробиться в любимый «Дождь». Собственно, на БСТ (Башкирское Спутниковое Телевидение) об этом прекрасно знали, как и о моей вполне определённой позиции в отношении путинского режима. Но тогда были совсем другие времена — разве что на митинги Навального не пускали.

Я активно вел соцсети и никогда не скрывал своего отношения к власти — писал максимально критично и прямолинейно. Моя главная начальница, естественно, всё это видела. Иногда тяжело вздыхала и говорила что-то вроде: «Ну, ты же понимаешь, что с какого-то момента придется либо соцсети по-другому вести, либо вообще профессию менять».

При этом среди бывших коллег есть люди, которые до сих пор меня поддерживают. Кто-то из них продолжает там работать, но я их про это не расспрашиваю. Судить никого из них не хочется.

О «внутренней кухне»

Мы делали проект, чем-то похожий на программу «Познер», но на башкортостанском телевидении. Конечно, были стоп-листы — та же Лилия Чанышева, например. Но в целом нам разрешали приглашать других, более «умеренных» оппозиционеров и активистов. 

«Умеренность» легко определялась: ФБК — сразу нет, люди из бывшей элиты республики, которых душили и не пускали, остальные — вполне обсуждаемо. В программу приходили главред «Эха Москвы в Уфе» Руслан Валиев, писатель Игорь Савельев, публицист, который работал на одну из структур Ходорковского Андрей Потылицын. В одном из эфиров фамилия Навальный прозвучала семь раз — и это был январь 2021 года.

Еще вспоминается, как однажды меня отправили корреспондентом на конкурс талантов среди особенных детей в один из городов Башкортостана. Вот там было действительно тяжело. Одна девочка с проблемами ног потрясающе пела, другая — глухая — великолепно танцевала. А был ещё мальчик-ложечник с запрокинутой головой, который, выкрикивая что-то, пытался хоть раз попасть ложкой о ложку — в окружении профессиональных ложечников. По какому принципу потом раздавали первые, вторые и третьи места, я до сих пор слабо понимаю. Хотя помню, та девочка-певица уже третий год подряд приезжала на конкурс и снова уехала ни с чем, от обиды она плакала в голос.

Но самое ужасное началось потом. Всех детей — независимо от состояния — поставили на сцену, и минут сорок вручали какие-то благодарственные грамоты депутатам и прочим организаторам. Многие ребята буквально валились с ног, для них это была настоящая пытка, но стоять пришлось всем, даже парню на костылях. Всё это происходило на фоне огромного логотипа «Единой России», который включили на проекторе. 

Что нравилось в работе

— Я очень люблю съемки как таковые, работу в кадре. Я понимал что расту профессионально и смогу вскоре уйти на повышение. Это мотивировало. 

О решении уйти

— С БСТ я ушел в декабре 2021 года. Моя начальница, женщина с поразительной интуицией, еще за месяц до моего ухода сказала: «В 22‑м будет что-то очень нехорошее и, по моему мнению, никаких независимых СМИ вообще не останется». Дала мне месяц на раздумья, хочу ли я остаться или уйти. Этот месяц я полностью посвятил поиску новой работы.

Что любопытно — у нее на рабочем столе всегда лежали две любимые книги: «Прощание с иллюзиями» Познера и «Компромисс» Довлатова. Это не мешало ей продолжать делать на телеканале самую обыкновенную, прямолинейную и пошлую пропаганду.

На решение уйти повлияла и зарплата. 26 600 рублей. Когда я женился, то быстро пришлось искать более приемлемый заработок, на время уходил в коммерческие съемки и работал на строительную компанию маркетологом.

Где сейчас

— Развиваем ютуб-медиа «Аспекты — Башкортостан». Развиваем из Германии. У нас практически нет денег, но мы продолжаем это делать. Честно говоря, не знаю, сколько еще сможем продержаться, но у нас есть аудитория — 65 тысяч подписчиков, и очень не хочется просто так всё это бросать.

Конечно, есть упреки аудитории в том, что мы говорим о регионе, не находясь на месте. Некоторые писали в комментариях, что мне, мол, платит Госдеп и (неожиданно) польское правительство. Кто-то пишет, что если уехали, то уже молчите. Но многие нас горячо поддерживают. Они знают, что мы, по большому счету, занимаемся волонтёрством. Нам бы язык учить и интегрироваться, а мы новости пишем и эфирим в 6 утра (из-за разницы во времени с Уфой нам приходится очень рано вставать). 

Мысли о том, чтобы вернуться

— После отъезда из России — никогда. Хотя некоторые авторитетные в определённых кругах люди писали мне, что, мол, при большом желании я могу хоть завтра сесть на самолёт, правильно извиниться — и, может быть, со временем вернуться на один из телеканалов. Но я никогда об этом всерьёз не думал и не подумаю. У нас здесь тоже своя, пусть и небольшая, война — за умы людей.