Мы попросили бывших сотрудников провластных медиа и СМИ с государственным участием поделиться своими историями. Многие откликнулись, спасибо вам. Публикуем истории тех, кто ушел.

Наши предыдущие собеседники просили об анонимности. Герой третьего выпуска называет свои имя и фамилию. Андрей Мужщинский ушёл из муниципального красноярского СМИ после 13 лет работы.

О выборе места работы

— Я учился в университет на факультете журналистики. У нас была производственная практика после каждого курса. Где её проходить, мы искали сами. Один год я стажировался на Красноярской государственной телерадиокомпании, другой — на телеканале «‎Афонтово», третий — в газете «Комсомольская правда», четвертый — в муниципальной газете «Городские новости». Брал телефон, звонил в редакцию, просил главного редактора и говорил, что хочу пройти практику. Две такие практики — в «Комсомолке» и «Городских новостях» — закончились трудоустройством. Мне предложили войти в штат. 

Правда, в «Комсомолке» я проработал полгода. Всё же совмещать учёбу и работу сложно, что-то обязательно будет хромать. С «Городскими новостями» наш «роман» затянулся надолго. Около года после окончания практики работал с ними по договору как внештатник. Это помогло не забросить учёбу. Потом уже, когда до окончания вуза оставалось полгода (по сути, надо было только сдать госэкзамены и диплом, лекций уже не было) перешел на постоянку в штат. В общей сложности сотрудничал с «Городскими новостями» около 13 лет.

О цензуре и самоцензуре

— Давайте будем реалистами: у каждого СМИ, будь оно государственное, муниципальное или же частное, есть учредитель. Он задаёт правила игры и формат работы, ч то нормально. Это прописанные правила, появление которых хотя бы понятно. Если честно, отталкивает в первую очередь не это.

Отталкивает самоцензура. На моих глазах в редакции она приобрела чудовищные размеры. Учредитель напрямую не запрещал работать с теми или иными темами, но в целях профилактики редакция сама себе подрезала крылья. И получалось: сегодня в одном месте подстраховались, не стали что-то говорить, завтра — в другом, а послезавтра уже каждый чих начинаете согласовывать с учредителем.

Причём учредитель сам на таком формате работы не настаивал даже, редакция сама его к этому подтолкнула.  Не спорю, может быть, когда-нибудь он бы закрутил гайки потуже, дело времени, но редакция (и сейчас я говорю не только про ту, где работал, но и про другие, с которыми взаимодействовал) сама помогла эти гайки закрутить.

Коллеги любят говорить про цензуру, но почему-то редко кто говорит, что в то положение, которое СМИ имеют сейчас, редакции во многом загнали себя сами.

Что нравилось

— Мне всегда нравилась суть нашей работы. Встречи с разными людьми, поиск экспертов, мероприятия, дедлайны, написание текстов «с колёс», вся эта репортёрская кухня, движуха — это прям моё. Люблю в этом находиться и вариться. Наши читатели постоянно звонили, писали письма, приходили в редакцию. Тот ещё вызов, тот ещё опыт коммуникации и взаимодействия.

Я начинал работать в 2000‑е, и это ещё было время свободы. Мы писали большие материалы с разными точками зрения, делали проблемные публикации, на страницах газеты было место критике и личному мнению. И наш учредитель нас поддерживал.

В то время мэром Красноярска был Петр Пимашков. Он часто встречался с редакцией и прямо говорил нам, что мы можем критиковать работу администрации города, говорить о проблемах, только не огульно. У нас на руках должны быть доказательства: ответы сотрудников мэрии, результаты прокурорских проверок, решения судов. В общем, у нас были рычаги, чтобы отстаивать темы, и мы это делали. 

Ещё один штрих к картине. Я входил в пул журналистов, которые «отрабатывали» события с мэром. Ни один материал про Пимашкова я никогда не согласовывал с его пресс-секретарем.

Когда пришел следующий мэр, Эдхам Акбулатов, стратегия изменилась. Мы начали работать на опережение. Старались первыми найти проблемные темы и задать вектор дискуссии.

Мы прекрасно понимали, что рано или поздно какое-нибудь СМИ выпустит разгромный сюжет на эту тему, а нам потом спустят задание: какое-то время писать тексты так, чтобы сгладить негативный информационный фон. Никому эту бессмысленную работу делать, конечно, не хотелось.

Выход, который мы нашли, администрация поддержала. Мы старались заявить о проблеме первыми, среди комментаторов у нас обязательно будет представитель мэрии как одна из сторон, который подробно расскажет, почему всё происходит так. В этом же материале мы приведём другие мнения. 

Что важно: у нас как у муниципальной газеты был прямой доступ к нужной информации в мэрии, мы знали, что нам не скажут: «Без комментариев».

Что стало последней каплей для решения уйти

— Когда новый мэр стал активно встраивать редакцию газеты в информационный блок администрации, встала проблема: а как быть с темами, которые острые, но решения пока не имеют?

Например, тогда я делал серию материалов про межевание земли под многоквартирными домами, федерация решила брать налог с жителей многоквартирных домов за придомовую территорию. От этой идеи отказались быстро, но последствия у нас в Красноярске люди расхлебывают до сих пор. Чтобы начислять налог, нужно было сформировать участок под всеми многоэтажками, определить границы, площадь дворов. Эту работу администрация провела быстро и непублично. У каких-то домов дворов не оказалось, им прочертили границы по отмостке, каким-то домам наоборот «прирезали» расположенный рядом пустырь. И дело же не только в налогах, которые почти сразу отменили. А в том, что теперь у людей нет детских площадок, и под окнами строят новые дома. И в том, что владельцы больших придомовых территорий обязаны содержать за свой счёт эти «футбольные поля»… 

Цикл материалов вышел не в полном задуманном виде. Пара сюжетов не пошла в печать, так как мэрия посчитала, что не стоит говорить о некоторых моментах, ведь исправить их нельзя. Это были первые звоночки.

Позже мне не раз звонили из мэрии, просили о каких-то темах не писать, какие-то комментарии не использовать, приходилось спорить, иногда доказывать свою позицию, иногда нет. Когда убедить меня представителю мэрии не удавалось, он шёл выше, к редактору. Со своей стороны я сделал всё, чтобы тема ушла в печать в том виде, в каком считаю нужным, но последнее решение было за редактором, и, увы, не всегда это решение было в мою пользу. Таких ситуаций, когда приходилось спорить с руководством газеты, становилось всё больше.

Совсем печально стало, когда на пост мэра пришёл Сергей Ерёмин. Это первый мэр Красноярска, которого выбирал не народ, а депутаты. Как партнёр газета ему была неинтересна. При нём её реформировали, дали ей муниципальное задание и выделили определённые средства из бюджета на отработку этого задания.

Если раньше муниципальная газета участвовала в формировании картины дня, то с тех пор она только транслирует ту картину, которую ей говорят транслировать. Потребность в площадке для диалога с жителями при системе назначения мэра исчезла.

В какой-то момент я задался вопросом, что надо идти дальше. Но легче подумать, чем сделать. Выбор у регионального журналиста небольшой. Пять лет назад поступило интересное предложение, предложили стать спичрайтером. Я согласился и ушёл из штатной журналистики.

Где теперь

— По основному месту последний год работаю в сфере IT. Это место никак не связано со СМИ. И оно абсолютно не диктует мне, чем заниматься в свободное от работы время. 

С журналистикой не завязываю, веду блог, иногда пишу материалы для разных СМИ. За последние пять лет мои материалы выходили в изданиях «Проспект Мира», NGS24, «Пресс-лайн», в газетах «Сибирский форум»,  «Енисейская правда», в журнале «Журналистика и медиарынок». Но в основном пишу на своих страницах во ВКонтакте и фейсбуке^* и в канале на Дзене «В городе Жить». Можно сказать, что сейчас это моё СМИ. И в нём я говорю обо всём, что считаю нужным. Темы, на которые пишу — ЖКХ, градостроительство, гражданская активность, а для отдушины — путешествия, интересные места и события, где был, что видел.

Были ли мысли вернуться

— Иногда, конечно, скучаю по редакционной атмосфере 2000‑х. Но в одну реку нельзя войти дважды.

Читайте также: Настоящий управдом (публикация об Андрее Мужщинском в «Таких делах»)